Сайт посвященный истории Кавкзазского региона

Этимология термина lülə (лүлә) в азербайджанской кулинарии


Люля-кебаб - это вид жареного шашлыка, нанизанного на шампур в форме продолговатой котлеты. Традиционный люля-кебаб готовят из рубленной или фаршированной баранины, курдючного сала с добавлением лука и специй. Этот вид шашлыка исторически был распространен в Турции, Иране, на Кавказе и Средней Азии. В Азербайджане классический люля-кебаб имеет вид ребристой, волнистой продолговатой котлеты, так как при надевании на шампур рубленое мясо через каждые 1,5-2 сантиметра прижимается к шампуру. Это проделывается, чтобы мясо во время жарки на мангале не отваливалось и не падало на угли. В принципе этот внешний вид и определил название «люля» для этого вида кебаба, так как в тюркской лексике это слово применяется для предметов в виде волнистой, или локонообразной трубочки.  В толковом словаре азербайджанской лексики этимология слова люля-кебаб объясняется как «шашлык из рубленого мяса в виде люля» [1. с. 273]. То есть сама форма фаршированной заготовки придало название блюду. Значение тюркского термина люля будет ниже затронута.

Сегодня уже люля-кебаб является очень распространенным интернациональным блюдом. А именно под таким названием он больше распространен в пространстве бывшего СССР.  В Турции этот вид кебаба известен под названием «кёфте-кебаб» (кебаб-котлета), или «адана-кебаб», а в Иране как «кубиде». При рассматривании этимологии названия люля-кебаб (lülə kabab) выясняется, что именно этим таким названием этот вид жареного шашлыка из рубленого мяса распространился посредством азербайджанской лексики. Действительно этот вид кебаба является классическим азербайджанским блюдом, где у него имеется и другое малораспространенное название – döymə-кябаб (дёйме - рубленое).  Но döymə - это вид люля-кебаба, которое приготавливается исключительно из фаршированной баранины рубленой топориком на доске, а не пропущенной через мясорубку. И кстати этот вид люля-кебаба является самым вкусным.

Обращая внимание на этимологию термина люля-кебаб отметим, что вторая часть этого словосочетания «кебаб» является арабским заимствованием (كباب), и переводится как жареное, или просто жареное мясо. Этот достаточно распространенный семитизм исходит к аккадской лексике, где слово kabābu имеет такие значения, как сжигатьпрожигать, или обугливать древесину [2. с. 2].  Так сегодня на востоке арабский термин «кебаб» используется как замена тюркскому слову «шашлык», или «шишлик». (от которого происходит и русское слово «шашка»)

Первая часть термина люля-кебаб lülə (лүлә) имеет тюркское происхождение. В огромном словаре составленным известным российским тюркологом Василием Радловым «Опыт словаря тюркских наречий» термину lülə дается такие значения как «всякий цилиндрический предмет, труба, крань, локонь; курительная трубка, свернутая бумага» [3. с. 762].  В кыпчагоязычных текстах XIV в. слово lüle фиксируется как соска [4, с. 173]. В азербайджанской лексике термину lülə приводятся такие значения как жерло, ствол; трубка, полый, свернутый в трубку предмет; скаток, сверток; сосулька [5, с. 196].  А в чувашской лексике, например слово льульу означает дудку из глины [6, с. 149].  

Данное тюркское слово также перешло в русский и другие восточноевропейские языки. По заключению составителя этимологического словаря русского языка Макса Фасмера слово люлька – короткая курительная трубка в русском языке является заимствованием из турецкого и азербайджанского lülə (лүлә) – трубка, труба [7, с. 546].

И так мы видим, что термин lülə (лүлә) в тюркской лексике применяется к предметам в виде цилиндрической трубки, ствола от оружия, свернутого в трубку предмета, локона и т.д. Но самый широкий спектр значения этого слова имеется в азербайджанской лексике. Поэтому шашлык из ребристой, волнистой продолговатой котлеты в азербайджанской лексике был назван люля-кебаб. И через азербайджанскую кулинарию данный вид жареного шашлыка был распространен в советские сети ресторанов. Несмотря на это в Азербайджане никому и в голову не придет назвать люля-кебаб, или такие блюда как долма, бозбаш, хашлама исключительно азербайджанскими. Хотя многие народы Кавказа и Ближнего Востока эти блюда заимствовали у азербайджанских тюрков. То есть ни в одном азербайджанском кулинарном пособии, или меню люля-кебаб не будут называть «азербайджанский люля-кебаб», а обыкновенный шашлык «азербайджанский шашлык», потому, что эти блюда уже распространены среди многих народов и в зависимости от географического региона способ приготовления их мало отличаются между собой.

В отличии от азербайджанских научных, культурных деятелей - армянские этнографы, или деятели культуры присваивают у соседей все возможное и даже невозможное. Например, в последнее время в справочниках и брошюрах по армянской кулинарии появилось новое блюдо под названием «армянский люля-кебаб». Именно в последнее время, так как в советское время люля-кебаб еще не был включен списки армянской кухниНапример, в таком коллективном труде-справочнике с названием «Армянская Кулинария», одобренным Президиумом АН Армянской ССР и Министерством торговли Армянской ССР и изданным в 1985-м году издательством Айастан такое блюдо как люля-кебаб пока отсутствует. Хотя уже туда включены были такие азербайджанские блюда с тюркскими названиями как долма, бозбаш, хашлама, хашил, чыхыртма и т.п. Авторами данной книги являются А. С. Пирузян, С. Р. Сафарян, С. Т. Еремян, Г. Х. Порсугян, И. М. Юзбашян.

Отметим, что в советское время, намного раньше вышеприведенной книги, а конкретно в 1940-м году в Москве была издана книга с названием «50 блюд азербайджанской кухни». Составителями этой книги были советские кулинары армянского и грузинского происхождения С. И. Месропян и В. И. Схиртладзе. Надо заметить, что азербайджанского автора среди них не имеется. Книга была издана научно-исследовательским институтом торговли и общественного питания НКТ СССР.  То есть в отличие от вышеприведенного армянского издания данная книга была выпущена НИИ не республиканского, а всесоюзного значения. Авторы в этой книге среди блюд азербайджанской кухни отмечают также блюда с названием люля-кебабы. И в этом месте имеются интересные нижеследующие заметки: «Мякоть баранины солят, посыпают перцем и вместе с бараньим салом и репчатым луком пропускают два раза через мясорубку, а затем нанизывают на плоские металлические шпажки (шампуры), придавая им продолговатую форму, и жарят на раскаленных углях без пламени. По готовности люля-кебаб снимают со шпажек, порциями заворачивают в лаваш (национальный хлеб) и кладут на тарелку, или блюдо» [8, с. 13].

Понятное дело, что авторы-кулинары с такими фамилиями как С. И. Месропян и В. И. Схиртладзе были хорошо знакомы с кухней народов Кавказа. Армянские фальсификаторы должны внимательно читать эти строки Месропяна и Схиртладзе. Эти авторы эксперты с армянским и грузинским корнями люля-кебаб включают именно в список азербайджанских блюд и четко фиксируют лаваш национальным азербайджанским хлебом. Напоминаю, что спустя 45 лет после публикации этой книги, то есть еще в 1985-м году, люля-кебаб также не был включен в справочники армянской кухни. А в сегодняшних справочниках и меню по армянской кухне люля-кебаб объявляется армянским и подается он завороченный в «армянский» хлеб лаваш. То есть в точности так, как описано в книге С. И. Месропян и В. И. Схиртладзе «50 блюд азербайджанской кухни».

Нужно отметить, что из-за отсутствия в армянском алфавите таких тонких гласных как -ü (ү) и -ә слово lülə (лүлә) чуждо фонологии армянского языка. То есть это слово даже не возможно точно выговорить по законам армянского правописания. Это слово отсутствует в литературной армянской лексике, всего лишь использовался в некоторых диалектах и является заимствованием с тюркской лексики, о чем писал еще самый известный и авторитетный до сего времени армянский языковет Рачья Ачарян [9, с. 153].

В очередной раз возникает резонный вопрос. Как может народ изобретать какой-нибудь предмет, или какое-либо блюдо, но не иметь наименования этого предмета на своем языке? Например, люля-кебаб, или хлеб лаваш. Ведь любой народ, творя какой-либо продукт, или предмет быта, кулинарии дает ему название на своем языке. Исключением являются специфические термины. Например, всемирная фармацевтика, где при наименовании новых лекарств используются латинские, или греческие глоссы. Или также на мусульманском Востоке при обозначении многих новых терминов религиозного, философского, научного порядка использовались арабский и персидский языки. Но подобные каноны не относились к народному творчеству. Народ при обозначении нового предмета использовал свою живую устную разговорную речь. То есть если армяне являются первыми изобретателями какого-либо предмета, естественно они должны обозначить наименование данного творения на своем разговорном языке. Но уже который раз выясняется, что те, или иные элементы культуры, на которые армянские деятели имеют претензии, обозначены не на армянском языке. И очень часто эти предметы быта, или культуры имеют тюркские наименования, которыми пользуются и сами армяне.

Как может быть так, что армяне изобретают предмет, или элемент повседневного быта, культуры, но не имеют своего армянского наименования этого творения? И почему тогда эти так называемые «армянские» изобретения в основном имеют тюркские наименования, или арабо-персидские названия, которые заимствованы в армянскую литературу через тюркскую лексику?

Опять же в случае с люля-кебаб, как и с такими присвоенными блюдами с конкретными тюркскими названиями долма, бозбаш, хашлама, хашил, чыхыртма, лаваш армянские деятели выставляют как свое еще одно блюдо с неармянским названием. А ведь в армянской лексике даже как заимствование отсутствует слово lülə (лүлә). Можно сказать, что в армянском языке отсутствуют вообще слова на подобии -лула (լուլա). Для наглядности мы приведем страницы из словарей армянского языка, где гипотетически могло бы находиться это слово.

Ниже приводится список этих словарей по хронологической последовательности:

1. армяно-латинский словарь Франческо Риволы изданный в Париже в 1633-м году [10. 136]. Эта публикация фактически является первым словарем армянского языка. Содержит около 10000 слов;
2.  армяноязычный толковый словарь армянского языка Еремия Мегреци от 1698 года. Содержит 8500 классических слов, проходящих в армянских текстах [11, с. 134-135];
3. двухтомный толковый словарь армянского языка Мхитара Себастаци изданный в Венеции в 1749-м году [12, с. 355-356];
4. коллективный двухтомный армяноязычный толковый словарь армянского языка, составленный Г. Аветикян, Х Сиврмелеян, М. Авгереяном изданный в 1836-м году в Венеции [13. с. 894];
5. двухтомный армяно-латинский словарь доктора Эммануэла Чиакчиана изданный в 1837-м году в Венеции [14, с. 635];
6. двухтомный армяно-русский словарь А. Худобашева, изданный в 1838-м году в Москве [15, с. 476];
7. краткий армяно-англо-турецкий словарь, составленный Сукиас Сомалеяном и изданный в 1843-м году в Венеции [16, с. 178];
8. армяно-франко-турецкий словарь Джаника Арамяна изданный в 1860-м году в Париже [17, с. 22];
9. толковый словарь армянского языка Мыкыртыча Авгеряна изданный в 1865-м году в Венеции [18, с. 357];
10. армяно-английский словарь Матеоса Бедросяна, изданного в 1875-1879 гг. в Венеции. Единственно только в этом словаре находится фонетически схожее слово лулах (լուլա) со значением «мокрый снег» [19, с. 262];
11. армяно-французский словарь Динар бей Лусиняна изданный в 1881-м году в Париже [20, с. 359];
12. армяно-латинский словарь Ованеса Мискичияна изданный в 1887-м году в Роме [21, с. 119];
13. армяно-французский словарь Й. Матеосяна изданный в Париже в 1893-м году [22, с. 274];
14. армяно-английский словарь С. Папазьяна изданный в Стамбуле в 1905-м году [23, с. 175];
15. новая лексика армянского языка Саймона Габамачеяна изданный в 1910-м году [24, с. 580];
16. корневой словарь армянского языка Рачья Ачаряна изданный в Ереване в 1926-м году. [25, с. 301];
17. новый армяно-английский словарь И. А. Эрана изданный в 1949-м году в Венеции [26, с. 68];
18. полный словарь армянского просторечия (ашхарабар) Петроса Чизмечияна изданный в Алеппо в 1957-м году [27, с. 495];
19. толковый словарь армянского языка Арташеса тер Хачатряна изданный в Бейруте в 1968- м году [28, с. 223];
20. просторный армяно-английский словарь Г. Месроба изданный в Бейруте в 1970- м году [29, с. 270];
21. современный армяно-английский словарь Тиграна Хандруни изданный в Бейруте в 1970- м году [30, с. 143];
22. современный толковый словарь армянского языка Эдварда Агаяна изданный в Ереване в 1976-м году [31, с. 541];
23. новый словарь армянского языка архиепископа Гнела Черечияна, Парамаз Дунгиняна и Арташеса тер Хачатряна изданный в Бейруте в 1992- м году [32, с. 781];
24. новый карманный армяно-английский словарь Г. Месроба изданный в Бейруте в 2002- м году [33, с. 102];
25. этимологический словарь армянского языка Георга Джаукяна изданный в Ереване в 2010-м году [34, с. 302];

В итоге мы представили 25 словарей армянского языка, изданных с 1633-го по 2010-й год, где просто отсутствует слово lülə (лүлә), или люля. И даже отсутствуют фонетически близкие слова. Многие из этих словарей являются толковыми словарями армянского языка. Единственно в армяно-английском словаре Матеоса Бедросяна, изданного в 1875-1879 гг. имеется схожее по фонетике слово лулах (լուլա) со значением «мокрый снег». Это единственное слово в 25-ти словарях армянского языка, которое по фонологии стоит ближе к азербайджанскому термину lülə. Это свидетельствует о том, что слова с подобной фонетической транскрипцией чужды армянской фонологии. По всей вероятности, и слово лулах (լուլա), вошедшее в словарь Бедросяна также является заимствованием из лексики соседних народов.

Хотя слово lülə (лүлә) все-таки отмечается в некоторых армянских словарях. Это в первую очередь словарь араратского диалекта армянского языка Тиграна Навасардяна изданный в Тифлисе в 1903-м году, где имеется слово лулай (լուլայ) – трубка [35, с. 48]. А Араратский диалект армянского языка находился в окружении азербайджанского тюрки и был под сильным его влиянием.  Только после Навасардяна по другой армянский языковед Степан Малхазянц включил слово lülə (лүлә) в свой толковый словарь армянского языка, изданного в 1944-м году. В его словаре слова лулай и лула (լուլայ и լուլա) переводятся как небольшая трубка [36, с. 211]. Словарь Степан Малхазянца от других толковых словарей армянского языка отличается тем, что в его словаре много заимствованных слов с азербайджанской лексики, об источнике которых не редко умалчивается. В отличие от него другой и более авторитетный армянский языковед Рачья Ачарян указывает источник слов и не утаивает тюркское заимствование слова лула в армянской лексике. А многие армянские языковеды как мы увидели выше, вообще не включили данное слово в свои словари по армянскому языку. Так как ясно, что данное слово, используемое в армянской лексике не то, что не имеет армянского происхождения, но и не свойственно армянской фонетической системе.

Кратко резюмируя отметим, что слово lülə (лүлә) чуждо армянской фонологии и отсутствует в литературных текстах армянского языка. И, конечно же, армянский язык не мог воспроизвести такое словосочетание как люля-кебаб. Это словообразование имеет тюркское грамматическое притяжение. Кроме этого само блюдо люля-кебаб еще в поздний советский период отсутствовал в кулинарных справочниках армянской кухни. Сам вид и название блюда в советскую ресторанную гастрономию попал через азербайджанскую кулинарию, чему свидетельствует даже само словосочетание люля-кебаб, который составлен по грамматическим законам азербайджанской лексики. Здесь явный аккузатив (винительный падеж) соответствующий именно азербайджанской падежной системе.

Исходя из вышесказанного, приходится отмечать, что армянские деятели, в очередной раз, заимствовав азербайджанский элемент кулинарии и его азербайджанское название, присвоили себе данное наименование.

Центр истории Кавказа,
Эльшад Алили


Использованная литература:


  1. AZƏRBAYCAN DİLİNİN İZAHL LÜĞƏTİIII cild. Bakı 2006 III cild. Bakı 2006.
  2. THE ASSYRIAN DICTIONARY, Of  the Oriental Institute of Chigago. Volume 8, Chicago, Illinoys.
  3. Василий Васильевич Радлов ОПЫТ СЛОВАРЬЯ ТЮРКСКИХ НАРЕЧИЙ. Том 3-й, Санктпетербург 1893.
  4. KIPÇAK TÜRKÇESİ SÖZLÜĞÜ. TÜRK DİL KURUMU YAYINLARIAnkara-2007.
  5. АЗЕРБАЙДЖАНО-РУССКИЙ СЛОВАРЬ. Под редакцией Г. Гусейнова. Баку 1941.
  6. Н. И. Ашмарин СЛОВАРЬ ЧУВАШСКОГО ЯЗЫКА, 8-й том. Чебоксары 1935.
  7. Макс Фасмер ЭТИМОЛОГИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РУССКОГО ЯЗЫКА. Том II. Москва 1986.
  8. С. И. Месропян, В. И. Схиртладзе 50 БЛЮД АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ КУХНИ. Москва 1940.
  9. Hrač‘eay Ačaṙean ԹՈՒՐՔԵՐԷՆԻ  ԱԶԴԵՑՈՒԹԻՒՆԸ  ՀԱՅԵՐԷՆԻ ՎՐԱՅ  ԵՒ  ԹՈՒՐՔԵՐԷՆԷ  ՓՈԽԱՌեԱԼ ԲԱՌԵՐԸ  ՊՕԼՍԻ ­ՀԱՅ ԺՈՂՈՎՐԴՈԿԱՆ ԼէՁ֊ՈԻԻՆ  ՄԷՋ   ՀԱՄԷՄԱՏՈԻԹԵԱՄՔ. ­Վանի, ՚Ղարաբաղի եւ  ՆորՆախիջեւանի բարբաղներուն. (Влияние тюркского языка на армянский и следы (влияния) тюркских слов в просторечии армян Константинополя. Его сравнение с Ванским, Карабахским и Нор-Нахичеванскими диалектами.)   1902.
  10. Francisco Rivola DICTIONNAIRE ­ARMENO-LATINUM. Paris Impensis Societatis Typographicae Librorum Officii Ecclesiastici 1633.
  11. Еремия Мегреци ԲԱՌ ԳԻՐՔ ՀԱՅՈՑ (Bar Girk Hayots-Словарь Армянского Языка). 1698.
  12. Mkhitar Sebastaеsi ԲԱՌԳԻՐՔ ՀԱՅԿԱԶԵԱՆ ԼԵԶՈԻԻ (BAŔGİRK‘ HAYKAZEAN LEZUI (HIN HAYKAZEAN BAŔARAN)). в 2-х томах.  Том I. Венеция 1749.
  13. Г. Аветикян, Х Сиврмелеан, М. Авгереан ՆՈՐ ԲԱՌԳԻՔ ՀԱՅԿԱԶԵԱՆ ԼԵԶՈԻԻ   (NOR BAGİRK HAYKAZEAN LEZUII-НОВЫЙ СЛОВАРЬ АРМЯНСКОГО ЯЗЫКА). в 2-х томахТом I.  Венеция. Типография Св. Лазаря 1836.
  14. DIZIONARIO ARMENO-ITALIANO. Composto Dal PEmmanuele CiakciakDottore Della Congregazione Mechitaristica.  Venezia Tipografie Mechitaristica di S. Lazaro. Vol. 1 1837.
  15. А. Худобашев АРМЯНО-РУССКИЙ СЛОВАРЬ (Составленный по лексикону изданному в Венеции), в 2-х томах. Москва. Типография Лазаревых Института Восточных языков 1838.
  16. Сукиас Сомалеан Համառօտ բառարան ի հայէ յանգղիական եւ ի տաճիկ (. краткий армяно-англо-турецкий словарь). Сан - Лазаро, Венеция, 1843.
  17. Djanic Aram DICTIONARY ABREGE ARMENIAN-TURC-FRANÇAIS. Paris Typografie Armenienne 1860.
  18. Mkrtich Awgerean ԱՌՁեՌՆ   ԲԱՌԱՐԱՆ    ՀԱՅԿԱՋ՚ՆեԱ՚Ն ԼԷԶՈՒԻ (Aṛdzeṛn baṛaran Haykaznean lezui - Словарь Армянского Языка). Venetik i Sovirk Gazar-Типография Св. Лазаря 1865.
  19. NEW DICTIONARY ARMENIAN ENGLISH by Matthias Bedrossian, S. LAZARUS ARMENIAN ACADEMY. Venice 1875-1879.
  20. G. A. Nar Bey de Lusiginan DICTIONNAIRE ARMINIEN-FBANCAIS FBANCAIS ET FRANÇAIS-ARMÉNIEN. ԲԱՌԳԻՐՔ ՀԱՅ-ԳԱ՚ՂՂԻԱՐԷՆ ­ ԵՒ ԳԱ՚ՂՂԻԱՐԷՆՀԱՅԵՐԷՆ (Baṛgirk hay-gaghghiarēn ew gaghghiarēn-hayerēn – Армяно-Французский, Франко-Армянский Словарь). Troiseime edition. Paris. Chez l’Auter: 128 Avenue d’Eylau L. Hachette 1881.
  21. Ioannes Miskgian MANUALE LEXICON ARMENO-LATINUM. Romae 1887.
  22. Y. Matteosean AN ARMENIAN-FRENCH POCKET DICTIONARY. Y. Mattheosian 1893.
  23. Z. D. S. Papazian A PRACTICAL DICTIONARY ARMENIAN-ENGLISH. Press of H. Matteosian. Constantinople 1905.
  24. Նոր բառագիրք հայերէն լեզուի (Новая лексика армянского языка).Սիմոն Գաբամաճեան։ Տպագրութիւն Ռ. Սագաեան, Կ. Պօլիս, 1910.
  25. Рачья Ачарян Հայերէն արմատական բառարան (Корневой словарь армянского языка). Ереван, 1926.
  26. I. A. Eran ՆՕՐ ԲԱՌԱՐԱՆ ՀԱՅԵՐԷՆԷ-ԱՆԳԼԵՐԷՆ (Новый Армяно-Английский Словарь). Венеция, издательство св. Лазаря. 1949.
  27. Петрос Чизмечиян Հայերէն աշխարհաբար լեզուի լիակատար բառարան (полный словарь армянского просторечия). Халеб 1957.
  28. Арташес Тер Хачатрян Հայոց լեզուի նոր բառարան (новый словарь армянского языка). Бейрут 1968.
  29. Месроб Г. Ընդարձակ Բառարան Հայերէնէ Անգլիերէն (просторный армяно-английский словарь). Бейрут 1970.
  30. Тигран Хандруни Հայերէնէ-Անգլերէն Արդի Բառարան (Новый армяно-Английский Словарь). Бейрут 1970.
  31. Эдвард Б. Агаян Արդի հայերենի բացատրական բառարան (современный толковый словарь армянского языка). Ереван 1976.
  32. Архиепископ Гнел Черечиян, Парамаз Дунгинян, Арташес тер Хачатрян Հայոց լեզուի նոր բառարան (Новый словарь армянского языка). Бейрут, 1992.
  33. Месроб Г. Հայերեն ստուգաբանական բառարան (Новый карманный армяно-английский словарь). Бейрут, 2002.
  34. Георг Джаукян Հայերեն ստուգաբանական բառարան (этимологический словарь армянского языка). Ереван, 2010.
  35. Тигран Навасардян Բառգիրք Արարատեան բարբառի (словарь араратского диалекта армянского языка). Тифлис, 1903.
  36. Степан Малхазянц Հայերէն բացատրական բառարան (толковый словарь армянского языка). Ереван 1944.

Тандыр, тендир, тонир: этимология слова (часть 2)


Эльшад АЛИЛИ


Кроме словаря Еремия Мегреци термин тонир (թոնիր) также отсутствует в латино-армянском словаре, изданном в 1633-м году [1. с. 136]. А ведь это издание фактически является первым словарем армянского языка. И в нем имеются около 10000 слов. Составителем этого словаря является итальянский востоковед Франческо Ривола (1570-1655). Кстати, любопытно, что он же является первым составителем грамматики армянского языка.

Термин тонир (թօնիր) впервые был включен в словарь классического армянского языка в словаре Мхитара Себастаци изданном в 1749-м году в Венеции. Слову тонир в этом словаре дается объяснение как «круглое строение из глины, или вырытому колодцу, где готовится еда» [2, с. 320-321].  То есть по Мхитару Себастаци тонир является не только печью вкопанным в землю в виде колодца, но также наземным круглым строением из глины. Хотя сегодня армянские этнографы пытаются отрицать общность происхождения терминов тендир и тонир. По их заключениям тонир является строением подобным вырытому колодцу и является исключительным изобретением армян. Однако словарь М.Себастаци опровергает их утверждения.

В другом двухтомном толковом словаре армянского языка, изданном в 1836-м году в Венеции термину тонир (թօնիր) дается такое объяснение как «маленькая печь, выкопанная в земле для приготовления еды, жаренного и хлеба» [3. с. 818]. А в двухтомном армяно-русском словаре Худобашева изданного в 1838-м году тонир (թօնիր) просто переводится как печьгорнгорнило [4. с. 438].

Выходит, что термин тонир (թօնիր) отсутствует в объемистых для своего времени армяно-латинском словаре 1633 г. и в толковом словаре классического армянского языка Еремия Мегреци от 1698 года.  Понятное дело, что составители этих самых ранних словарей армянского языка слово тонир (թօնիր), или тандыр (թանտըռ) не считали словами, принадлежащими армянскому языку. И после того как Мхитар Себастаци включил в свой словарь термин тонир данное слово уже после него были включены в словари армянского языка от 1836 и 1838 гг. И вот после этого периода в армянских текстах фиксируется тюркский термин тонир (թօնիր).

Но сегодняшние армянские деятели настолько слепы (или делают вид), что не могут узреть факт существования издревле традиции тандыра у тюрков, среди которых они жили анклавами. Например, армянские деятели в своих репортажах с невинным трепетом выдают нижеследующее: «Наши соседи стремятся присвоить армянские национальные блюда. Не исключено, что в скором будущем турки присвоят и армянский тонир. Организация армянских кулинарных фестивалей направлена не только на сохранение и распространение армянских кулинарных традиций, но и на предотвращение процесса их дальнейшего присвоения другими народами.» [5]

Подобным армянским деятелям сообщаем, что их беспокойства напрасны.  В первых в природе не имеются армянские национальные блюда. У искусственно созданных этносов ничего своего не бывает. Все является заимствованием. Турки даже при сильном желании не в состоянии присвоить «армянский» тонир.  Тонир уже тысячелетиями является частью культуры тюрок, которым не зачем присваивать то, что и так им принадлежит. А вот армянского тонира в природе никогда не было. Также, как и не может быть армянского плуга, армянской коровы, армянской травы, армянской долмы, армянского платана и т.д.

Также отметим, что тщетны потуги армянских языковедов делать ударение именно на фонетическую транскрипцию тонир, которая является просто очередной диалектической модификацией тюркского термина тандыр. Сообщаю, что данный термин имеет много тюркских диалектических модификаций, таких как азербайджанский тəндир, башкирский тандыр, караимский тануртандуртаннур, кыргызский тандыртындырдандырнандыртуркменский тамдыр, турецкий тандыртандур, узбекский тандир, уйгурский тонур и т.п. В самих армянских текстах больше упоминаются фонетические модификации в виде тандыр и тонир.  И теперь армяне пытаются тонир выдавать за исконно армянское слово, хотя с армянского языка это слово никак не этимологизируется. И как видим, армянская фонетическая адаптация тонир стоит ближе к уйгурскому тонур. Видимо, это обусловлено тем, что данная диалектическая транскрипция перешло в армянскую лексику во времена правления Ильханидов Хулагидов (1256-1401), так как официальным языком их государства был литературный уйгурский тюрки.

Армяне в основном используют один вид тандыра – вкопанные, зарытые в землю вроде колодца тендиры. Сам этот вид тендира распространен от Восточной Анатолии до Восточного Туркестана. И, конечно же, такой же вид тандыра широко распространен в краях проживания тюрков-уйгур. Может быть, и по этой причине армяне кроме транскрипции в виде тандыр, переняли также уйгурскую транскрипцию.

Теперь стоит привести некоторые исторические сведения путешественников, побывавших в тюркских странах и оставивших сведения о традиции печи-тандыре среди тюрков. Первым приводим сведения патриарха российского востоковедения и одного из основоположников российской тюркологии Илья Николаевича Березина (1818-1896), который в разделе от Дербента до Баку своей книги «Путешествие по Дагестану и Закавказью» (1850) приводит интересные сведения о кулинарной традиции Дагестана и Азербайджана. Не оставил он также без внимания хлеб (чурек) испеченный в тандире: ««Тенур чуреги», чурек – тонкий круглый лист пшеничного теста – приготовленный без всяких затей в тенуре. Тенур, или правильно «тендир» есть дагестанская, пожалуй общемусульманская печка, состоящая из глинного котла, в котором чуреки прикладываются к внутренним стенкам и таким образом пекутся, разумеется, с помощью надлежащего раскаления котла. С прискорбием сознаюсь, что и я не редко ел чуреки прямо из тенура, и не роптал на судьбу, потому, что собственно за свежие чуреки нельзя жаловаться: грустно лишь есть вчерашние чуреки» [6, с. 120-121]

Российский путешественник и знаток восточных языков Филипп Ефремов (1750-1811), побывавший в Хиве, Бухаре, Коканде упоминает о тандуре среди узбеков Средней Азии: «Дрова привозят издалеча на верблюдах и на ишеках. Верблюду имя шутур. Хлебы пекут, прилепляя к сторонам печи, толщиною полвершка и тоньше. Хлеб — нан. Печь — тандур. Лес же там бывает тут. На дереве туте родятся ягоды два рода, наподобие яжовики; белые — те сладкие; черные — сладки и кисловаты. Белые называются ширинтут, а черные — шатут. Листьями ж кормят шелковых червей» [7, с. 157].

Еще один российский путешественник и известный писатель своей эпохи Павел Иванович Огородников (1837-1884) во время своего пути через закаспийские туркменские степи описал быт местных жителей, где отмечается также о туркменском тамдыре: «...Женщина же моет, очищает и сушит пшеницу, мелит ее в ручной мельнице, месит тесто, печет из него мягкие пшеничные лепешки («чурек» - хлеб) в «тамдире», т. е. азиатской тонкостенной, глиняной печке (в 1,5 арш. выс. и 1,25 арш. в поперечнике), с отверстием сбоку, для притока воздуха, наглухо закрываемым по истопке, и другим — сверху, для «чурека», и «фетира» — тех же лепешек, только из более густого теста, исколотых и более сухих; по праздникам достаточные люди лакомятся «катламой» — слоистой лепешкой, в палец толщиною, из пшеничной муки на масле.
Обыкновенная пища тюркмен — «аш», вареный в чугун-ном котле рис, который иногда едят с «
хурушом» — соусом из дичи или жареного мяса с разными специями и кислым (фрукт.) соком; «плов», приготовленный на бараньем сале или коровьем масле, едят с бараниной, дичью, свежею рыбою: сазаном, осетриной и севрюгой (которую, впрочем, сребробугорцы остерегаются есть летом в предупреждение лихорадок); икра также идет в пищу. Дичь подается к плову с кисленьким соусом из альбухары или очень кислых, сушеных семян гранаты, получаемых из Персии. Едят они и верблюжье мясо, в крайних случаях и конину, но свинью — никогда.» 
[8, с. 215].

Российский исследователь Средней Азии Всеволод Иванович Роборовский (1856-1910), побывавший в Восточно-азиатских странах описал также быт жителей Восточного Туркестана, где упомянул уйгурский тунур, среди народности чанту, проживающих также в китайской Монголии: «Чай пьют соленый с молоком, если же без молока, то соли не прибавляют. В чай крошат лепешки и достают их из чашки прямо руками или китайскими палочками, имеющимися у большинства чанту в ножнах при китайском ноже, привешенном по обыкновению у пояса.
Хлеб большею частью едят из сорго; пшеничный едят только богатые, а бедные только как лакомство, в большие праздники. Для закваски теста всегда оставляется немного старого теста, которое заменяет собою дрожжи. Тесто месят руками. Ставят его в теплое место и тепло укрывают, чтобы хорошо закисло.
Пекут лепешки в особых для сего устроенных на дворе печах (
тунур), которые топят главным образом сухим янтаком (Alhagi sp.) и соломой. Пуд пшеницы стоит 80 копеек, а пуд проса-сорго 25 копеек. Урожай пшеницы весь сдается купцам за долги, которые накопляются к осени за лето, когда ни у кого нет денег» 
[9, с. 413].

Все эти исторические упоминания путешественников и исследователей, где традиция заготовки хлеба в печи-тандир упоминается во всех тюркских краях, четко свидетельствует о наличии этой культуры уже как сложившаяся среди тюрков с самой ранней истории. И неспроста ведь российские ученые XIX века, тандир называют обще-мусульманской, или обще-азиатской печью. Поэтому нелепы армянские предположения о том, что эту обще-мусульманскую, или обще-азиатскую традицию заготовки хлеба в печи-тандир народы заимствовали у армян, которые как этнос сформировались лишь в позднее средневековье.

Нужно также остановиться на этимологии и семантических корнях термина тандыр/тендир.  Выше были приведены тюркские фонетические модификации произношения этого термина. Приблизительно также произносится это слово в других восточных языках. Так, например, в арабском языке оно фиксируется как tannür, tandur, tennure, на арамейском tannura, на иврите tennur, на персидском tanurtandur, а в Индии часто как tanduri. Среди языковедов распространено такое мнение, что все эти модификации исходят к термину tiniru, отмечающегося в древне-аккадских текстах.

Действительно в шумеро-аккадских текстах начиная с периода древневавилонских текстов (2000-1500 гг. до н.э.) фиксируются слова tenūrutinūru, которые переводятся как печьтандир (tannour) [10, с. 407], печь, изготовленная из закаленной глины [11, с. 413], или просто как печь [12, с. 711]. Но дело в том, что термины tinūru, tenūru с аккадского языка семантически, никак не выводятся. В первую очередь нужно отметить, что в аккадской лексике имеются много заимствованных терминов. А также имеются много терминов с невыясненными корнями. Общеизвестно, что в аккадских текстах имеются много заимствований с шумерской лексики.  В научной литературе часто упоминалось связь шумерского языка с тюркскими и финскими языками. И, конечно же, аккадские тексты изобилуют словами из этих туранских языков. Об этом твердили все ранние ассирологи, а такие ученые как Генри Роулинсон, Франк Ленорман, Жюль Опер, Арчибальд Сейс и др. приводили сравнительные примеры. Арчибальд Сейс вообще отмечал, что многие глоссы с двумя согласными в аккадском языке являются заимствованием с туранских, то есть с урало-алтайских языков [13с. 113].

В этом свете существуют научные исследования, где приведены заимствованные глоссы с тюркского и финно-угорского языков, имеющиеся в аккадских текстах. В одной из последних таких работ на русском языке приведены 260 тюркских глосс в аккадских текстах [14, c. 107]. Одним из таких тюркских заимствований в аккадских текстах являются термины tinūru, tenūru, этимология которых как выше отмечалось, с аккадского языка никак не выводится. А семантически эти слова связаны с древнетюркским глаголом tamdurtamtur – зажигатьразжигать [15с. 530, 531]. В корне древнетюркской глагольной основы tamdurtamtur – зажигатьразжигать, имеется древнетюркское существительное tamdu – огоньпламя [ibid, с. 530]. В дополнение к этому отметим, что в азербайджанской лексике сохранился корень däm-угар [16, с. 103]. В азербайджанской лексике имеется также слово tänbäki – махоркатабак [ibid, с. 288]который в алтайской, или хакасской лексике звучит как tamkı [17, с. 330], [18, с. 216]. Все эти перечисленные слова семантически имеют связь между собой. Очевидно, что прототюркские корневые основы tam/däm/tän связаны с такими понятиями как огоньдым.  Дополнение к этим выражениям добавим, что еще с прототюркских времен в тюркской лексике имеется слово tamu – ад, преисподняя [15с. 531], что опять же связано с понятиями огонь, пламя.

Азербайджанский tänbäki и алтайский tamkı выявляют фонетическую закономерность перехода согласных -m-n в тюркской лексике, и конкретно в корне слова тамдыр/тандыр, что также отразилось в переходе древнетюркского tamdur, tamtur в современных тюркских наречиях в tandur, tendir и т.д. Исключением является туркменский tamdır, который сохранил более архаическую форму этого слова.

Чередование в середине слова согласных звуков -m-n в тюркской лексике и речи является часто встречаемой фонетической закономерностью. Для примера можно привести такие термины как tambur/dambura- tanbur, zəmbil-zənbil, (корзина), sünbül-sümbül (колос), gombul-gonbul, или tombul-tonbul (толстый), pambıq-panbıq (хлопок), ambar-anbar, təmbəl-tənbəl (ленивый) и т.п.

Конечно же, тюркское происхождение термина тандыр/тунур автоматически не делает тюркским изобретением самой печи тандыр. Как мы выше отмечали традиция употребления печи-тандыр, теряется в глубине тысячелетий.  Но однозначно, что сегодня многие народы Азии используют именно тюркское обозначение этого предмета. Аккадские тексты свидетельствуют о том, что данному тюркскому термину больше 4 тысяч лет. И армяне все фонетические модификации, используемые ими этого слова, заимствовали с тюркских наречий. И в таком раскладе смешно утверждать, что тюрки заимствовали традицию тандыр у армян, у которых даже не имеется своего обозначения этого предмета.


Литература:

  1. Francisco Rivola DICTIONNAIRE ­ARMENO-LATINUM. Paris Impensis Societatis Typographicae Librorum Officii Ecclesiastici 1633.
  2. Mkhitar Sebastaеsi ԲԱՌԳԻՐՔ ՀԱՅԿԱԶԵԱՆ ԼԵԶՈԻԻ (BAŔGİRK‘ HAYKAZEAN LEZUI (HIN HAYKAZEAN BAŔARAN)). в 2-х томах.  Том I. Venetik 1749.
  3. Г. Аветикян, Х Сиврмелеан, М. Авгереан ՆՈՐ ԲԱՌԳԻՔ ՀԱՅԿԱԶԵԱՆ ԼԵԶՈԻԻ   (NOR BAGİRK HAYKAZEAN LEZUII-НОВЫЙ СЛОВАРЬ АРМЯНСКОГО ЯЗЫКА). в 2-х томах Венеция. Том I.  Типография Св. Лазаря 1836.
  4. А. Худобашев АРМЯНО-РУССКИЙ СЛОВАРЬ (Составленный по лексикону изданному в Венеции), в 2-х томах. Том I. Москва. Типография Лазаревых Института Восточных языков 1838.
  5. Фестиваль армянского тонира пройдет 11-го августа в селе Цахкунк Гегаркуникской области. http://orer.eu/ru/russian-%D1%84%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B8%D0%B2%D0%B0%D0%BB%D1%8C-%D0%B0%D1%80%D0%BC%D1%8F%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D1%82%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D1%80%D0%B0-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B9%D0%B4%D0%B5/
  6. И. Н. Березин ПУТЕЩЕСТВИЕ ПО ДАГЕСТАНУ И ЗАКАВКАЗЬЮ. Изд. 2-е. Казань 1850.
  7. СТРАНСТВОВАНИЕ ФИЛИППА ЕФРЕМОВА. Путешествия по Востоку в эпоху Екатерины II. М. Восточная Литература. 1995.
  8. Огородников П. И. НА ПУТИ В ПЕРСИЮ И ПРИКАСПИЙСКИЕ ПРОВИНЦИИ ЕЕ. Санкт-Петербург. 1878
  9. В. И. Роборовский ПУТЕШЕСТВИЕ В ВОСТОЧНЫЙ ТЯНЬ-ШАНЬ И В НАНЬ-ШАНЬ". Труды экспедиции Русского географического общества по Центральной Азии в 1893-1895 гг. М. ОГИЗ. 1949.
  10. A CONCISE DİCTIONARY OF AKKADIAN. Weisbaden 2000.
  11. John Dyneley Prince MATERIALS FOR A SUMERIAN LEXICON. Leipzig 1908.
  12. Friedrich Delitzsch ASSYRICHES HANDWÖRTERBUCH. Leipzig 1896.
  13. Archibald Henry Sayce. ASSYRIAN GRAMMAR, ­FOR COMPARATIVE PURPOSES. London. 1872.
  14. Эльшад Алили ТЮРКИЗМЫ В АККАДСКОЙ ЛЕКСИКЕ И ТАК НАЗЫВАЕМЫЕ АККАДСКИЕ ЗАИМСТВОВАНИЯ В АРМЯНСКОМ ЯЗЫКЕ.  Агентство по Авторским Правам Азербайджанской Республики, Баку 2017.
  15. ДРЕВНЕТЮРКСКИЙ СЛОВАРЬ. Ленинград 1969.
  16. АЗЕРБАЙДЖАНО-РУССКИЙ СЛОВАРЬ. Под редакцией Г. Гусейнова. Баку 1941.
  17. Протоиерей Василий В. Вербицкий СЛОВАРЬ АЛТАЙСКОГО И АЛАДАКСКОГО НАРЕЧИЙ ТЮРКСКОГО ЯЗЫКА. Издание Православного Миссионерского Общества - Казань 1884.
  18. ХАКАССКО-РУССКИЙ СЛОВАРЬ. Под редакцией Н. А. Баскакова. Министерство Культуры СССР. Москва 1953.